?

Log in

entries friends calendar profile ПОЛИТ.РУ Previous Previous
"Отечественные записки" Сергея Митрофанова
Публикации в СМИ и те, что не пропустила цензура

ВЗГЛЯД ИЗ ТЕМНОГО УГЛА ПЕЩЕРЫ

17 АПРЕЛЯ 2017 Г. СЕРГЕЙ МИТРОФАНОВ

ТАСС

Гражданской войной нас в России не удивишь. Но все же должен заметить, что раньше гражданские войны тут имели хоть какой-то прикладной смысл. То безземельный народ отбирал землю у помещиков, то у народа отбирали землю новые коммунистические помещики. То царей расстреливали и строили демократию, то губили демократию и приводили к власти генсеков, а потом бессменных президентов. То создавали колхозы, то разрушали колхозы. И все это только на первый взгляд было чистым безумием. На самом деле всегда имело причину и своих кровно заинтересованных акторов. Но гражданская война, которая разворачивается сегодня, — это что-то особенное, уникальное. У большинства ее добровольных участников совершенно невозможно выявить прагматическую составляющую. Такое впечатление, что половине России просто не нравится другая половина России. При том что одна из половин «топит» за какую-то совершеннейшую дикость.

Вот возьмем, к примеру, эту коллизию вокруг растомагавченного Трампом асадовского аэродрома.

Не буду спорить, мы, живущие в темном углу российской пещеры, не всегда способны правильно оценить, кто был снаружи изначально прав, а кто виноват. Бомбил Асад кого-то до этого бомбами, начиненными зарином, или не бомбил — этого мы проверить с ходу не можем. Но проверить можно (и уже проверили), что полегло от этих бомб определенное количество сирийцев, в том числе детей, отчего возникло подозрение (а как возникло? Кто-то увидел, сфотографировал и доложил «кому следует»), что произошло там еще и отравление от невесть откуда взявшегося ядовитого газа, запрещенного международными конвенциями.

Это, значит, вводная.

Казалось бы, как должна вести себя нормальная страна, которую мы бы уважали, которая на всех углах вещает о своей борьбе за дело мира против терроризма? Наверно, выразить сожаление, что в этой святой борьбе погибают невинные люди. Наверно, выразить возмущение, что погибают дети — от рук военных. Наверно, заверить, что сама она (эта страна) никаким боком к такому безобразию не причастна, а наоборот, приложит все усилия, чтобы разобраться, кто напортачил, если напортачил. А как ведут себя руководители нашей пещеры?

Ну, то, что никакого сожаления по поводу убийства непричемных взрослых и детей нет — это как бы к маме не ходи. В Сирии вообще не живые люди живут, одни мультяшки, которым не больно. Сначала: не было, мол, самой бомбежки. Потом: бомбежка была, но исключительно по террористам. Потом: по террористам, но действительно погибли подвернувшиеся дети (террористов?). Потом: газ был, но он не наш, не асадовский, а с местного химсклада. А потом совершенно потрясающий разворот: они там на Западе требуют, чтобы мы теперь не поддерживали бессменного Асада, однако мы-то знаем, что Асад — это всего лишь эвфемизм российского присутствия здесь. А раз так: был газ, не было газа, вел себя Асад, как Гитлер или хуже того (по неудачному выражению Шона Спайсера, пресс-секретаря Белого дома). или не вел — это никого всерьез не интересует. Всерьез интересует лишь одна функциональность данного эвфемизма и бессменность Асада. Но тогда (отвечают им) раз Асад — ваш и вы в этом расписываетесь, то и газ ваш, а вы сами «как Гитлер или хуже того», просто потому что не понимаете, что такое хорошо, а что такое плохо.

Или вот такой эпизод.

Раньше в ООН от нашей пещеры заседал такой интеллигентный человек, Чуркин, но выпала ему судьба скоропостижно преставиться. И когда он преставился, многое про него вспомнилось и стало понятно широкой публике. Что был он в свое время даже весьма общительным, можно сказать, прогрессивных взглядов, но путинские годы заставили его держать себя в строгих пещерных рамках. Настолько строгих и настолько пещерных, что сердце-то и не выдержало. И тогда руль (то есть микрофон) взял вместо него другой, более молодой и более брутальный персонаж — некий Володя Сафронков, у которого великолепное здоровье, а комплексов и сомнений ноль, зато есть великое желание перестать быть и.о., а стать полноценным озвучивателем пещерной демагогии.

Результат мы видели. «Я те пасть порву, зенки выколю…»

Ну, не так, конечно, но близко к тому — это дипломатический язык Сафронкова. Обращение на «ты» к британскому представителю: «Посмотри на меня, глаза-то не отводи, что ты глаза отводишь?» — совершенно в стиле «новой подворотной дипломатии». Но хуже всего, что та половины нашей пещеры, которая давно потеряла адекватность, этому горячо обрадовалась, интерпретируя лагерный стиль Сафронкова в терминах сексуальной агрессии: мол, смотрите, люди добрые, мы становиться раком перед Западом больше не намерены, наоборот, опустили гордого британца. Нечего и говорить, что истерика сошедшего с ума дипломата признана вождями пещеры совершенно уместной. А эксперт по тональности Песков в специальном заявлении сертифицировал ее как вполне допустимую, послав таким образом недвусмысленный сигнал в темный угол пещеры: продолжайте радоваться и аплодировать, прыгая на карачках и стуча себя по заду!

Я об этом не стал бы так подробно писать и, может быть, даже бы согласился с Первым каналом, который намедни потребовал вложить персты в раны убитых детей, чтобы, значит, удостовериться, была газовая атака в Идлибе или нет. Но поскольку убитых детей никто в студию не удосужился принести — даже Сережа Марков не захватил с собой маленький трупик, — то скопом объявил всю эту коллизию фейком. Одна беда — к неадекватным высказываниям дипломатов пещеры органично прибавилась пещерная философия.

После Идлиба я многое прочитал из удивительного.

И что лимитроф России тянется очень далеко, а Сирия в него органично попадает (это не имея-то общей границы). И что у Росси есть геополитический шельф (аж до Америки), который тоже много чего захватывает, даже больше чем лимитроф, во всяком случае, захватывает Среднюю Азию, Украину и Арктику. И что идет война цивилизаций (не названных и не перечисленных, но «западная» обязательно погибнет), а мы обязаны в ней участвовать только потому, что мы другие (живем в другой цивилизационной пещере). И что «вести враждебные действия» — это императив глобальной конкуренции, и надо поэтому всех опередить своими враждебными действиями, то есть не стесняться их, нет. И что есть цивилизационный разлом между морскими и сухопутными державами, а поскольку мы — сухопутная держава, то… и т.д. и т.п. «Трамп, конечно, не прочитал мои книги о евразийской геополитике», — с горечью сообщает Дугин…

Все это пишется и произносится в постоянном режиме и как бы делает более ясными очертания новой гражданской войны в России. Очевидно, сегодня она идет между теми, кто окончательно съехал с глузду, и теми, кто в иных условиях мог бы строить в России нормальное цивилизационное общество, но не может этого делать по причине торжества пещерных идиотов.

Да, это проблема нашей пещеры. Да, это проблема выживания среди идиотов.


Фото:United States, NY, 13.04.2017. Заседание Совбеза ООН по ситуации в Сирии. Li Muzi/mago/TASS

Tags: , ,

1 comment or Leave a comment

МОСКОВСКИЙ ТЯНЬАНЬМЭНЬ

5 АПРЕЛЯ 2017 Г. СЕРГЕЙ МИТРОФАНОВ

ТАСС

Так получилось, что я тоже стал писать о протестах 26 марта, но текст как-то провалился в текучку дел, а затем на него наслоились известные события — сначала удивительный выход народа к Кремлю 2 апреля (хотя кто его звал туда — так и осталось непонятно), потом теракт 3 апреля в питерском метро, который, естественно, мгновенно и необратимо переформатировал всю повестку. Поэтому имеет смысл сейчас не повторять быстро устаревающие апрельские тезисы, а посмотреть, что удалось угадать и от чего пришлось отказаться.
Итак, изначальная концепция (неопубликованной) статьи.
События 26 марта безусловно войдут в новейшую историю России как первая достаточно удачная массовая попытка разорвать так называемый негласный общественный договор — лояльность в обмен на относительную стабильность (очень относительную!). По первому впечатлению у нее не было ни явного лидера, ни явного организатора. Вернее, те или иные моменты, когда в людях просыпалось гражданское сознание и они шли на протест, наблюдались и раньше, но, чтобы они вот так, сами собой, по всей России, слились в достаточно полноводную реку внятно артикулирующих свою позицию молодых людей, такое случилось впервые.
Поднял ли людей непосредственно опальный Навальный или его фильм про коррупцию Димона?
Очень сомневаюсь. К Навальному отношение по-прежнему неоднозначное, в том числе и из-за «крымского бутерброда», а Димон как политический адрес явно не годится на полюс зла. (Хотя, кажется, Димон решил это исправить, смехотворно ответив на критику Навального, а затем подписав снижение прожиточного уровня на 198 рублей.) Вспомним, что он даже побывал вполне приемлемой альтернативной бессменному Путину и что-то духоподъёмное говорил про свободу — как тогда казалось, вполне искренне. К тому же разоблачительный ролик Навального грешил и недвусмысленными приемами пропаганды: при всем уважении к расследованиям Навального Димон у него вышел всего лишь пользователем каких-то неправедных богатств, а отнюдь не их законным собственником или коррупционным приобретателем. Однако все вместе это стало поводом высказать гораздо более глубинное недовольство политикой кремлевской группировки, которая присвоила себе право устанавливать порядки и опасно решать за ядерную державу. Отчего в целом события 26 марта, особенно в Москве, живо перекликнулись с событиями на площади Тяньаньмэнь в Китае почти тридцать лет назад — как по социальному составу участников (неожиданно много молодежи), так и по реакции властей (репрессивной) и последующим трактовкам.
А надо сказать, что про расстрел молодёжи на площади Тяньаньмэнь у нас в России до сих пор продолжают говорить не только с ужасом и осуждением, но и с определенными нотками одобрения и зависти по отношению к решительным китайским начальникам. Якобы тогда они спасли целостность своей страны ценой отеческого наказания забегающих вперед агентов западного либерализма. Вот если бы и перестройка Горбачева закончилась московским «тяньаньмэнем», то вышло бы очень даже недурно! Не было бы распада СССР и величайшей катастрофы ХХ века. Разве ж не стоит спокойствие и суверенитет великой державы убийства одного отдельно взятого Немцова и нескольких сотен не вполне законно арестованных 26 марта? — приблизительно в таком русле до сих пор ведутся все эти рассуждения на темной стороне фейсбука. (Сегодня к этим рассуждениям органично прибавилась имеющая некоторые основания паранойя по поводу того, кто и зачем взорвал питерское метро 3 апреля, ведь сразу же последовали предложения ввести мораторий вообще на любую протестную активность. Медведев сослался на тайных вдохновителей теракта, а известный исследователь сталинизма Ирина Павлова в своем блоге высказалась в том духе, что «сегодняшний теракт в метро Санкт-Петербурга не просто аннулировал, а сделал анекдотичными многословные рассуждения российских политологов о митингах 26 марта как начале конца путинского режима…».)
Только иностранец из глухой провинции Луны может подивиться тому, что накануне «большого протеста» московская полиция публично сняла с себя ответственность за безопасность собирающихся прогуляться в воскресенье москвичей. Она, полиция, оговорила, что эту безопасность по возможности уменьшит. Причем тонтон-макутский этот намек касался также и того, что многие очень даже могут пострадать, если на то будет воля руководства. Как должное было воспринято и то, что «после протеста» суды режима без зазрения совести и невзирая на профессиональные требования к судопроизводству решительно подмахнули фальшивые протоколы задержаний. Сам Навальный оказался в числе организаторов нашей с вами пешей прогулки по Тверской, даже не присутствуя на ней. По советской гэбэшной традиции его свинтили прямо у выхода из метро и присудили впоследствии 15 суток ареста и 20 тысяч штрафа за неповиновение «законным требованиям полиции», которая при этом не потрудилась даже что-либо потребовать. А некоторых молодых людей выдергивали из потока беззаботно шагавших граждан по признаку наличия старых кроссовок — так получилось, что они символизировали в этот день коррупцию и были приравнены к плакату с антиправительственным лозунгом и посягательству на основы конституционного строя. Молодых людей потом, конечно, тоже оштрафовали и арестовали в административном порядке, хотя состряпать легитимное обвинение вряд ли удалось. Напомню, впрочем, что один из персонажей Виктора Сержа (имеется в виду 1937 год) в весьма схожем сюжете пояснил: «…На улицах остались ещё люди — наши последние внутренние враги, опасные именно тем, что они последние, даже если они ещё не совершили никакого преступления и в формально юридическом смысле невиновны».
Иными словами, то, что сегодня творится в России, не похоже на 37-й год только размахом репрессий и пока еще недостаточной кровожадностью. (Что легко можно исправить.) В остальном же — полное стилистическое повторение. Причем это становится все яснее и яснее, в том числе и последней оставшейся в более-менее функциональном состоянии истинно творческой интеллигенции. Недаром же интернет обошел ролик с выступлением Александра Сокурова на вручении премии «Ника», которое, конечно, тоже не показали по официальному ТВ. С высоты своего непререкаемого международного авторитета он недвусмысленно обозначил и линию обороны, которую по идее должна удерживать культура перед лицом произвола чекистов-временщиков, а его коллега Виталий Манский выразился и короче, и яснее, сравнив Россию с Северной Кореей. «Выслать из страны всех этих манских сокуровых, а еще лучше разбить им их собачьи головы, — так отреагировал наш “темный фейсбук”, — а ”Нику” закрыть».
А вот еще две важные темы, которые в эти дни проходили красной нитью по всем последующим выступлениям.
Первая: кто все-таки окажется выгодополучателем событий 26 марта? (После 3 апреля эта тема стремительно устарела.) И вторая: следует ли прятаться за молодёжью, не подставляем ли мы ее под удар бездушного Молоха политики?
По поводу второго могу сказать, что и сам был молодежью, а в 17 лет уже читал, изготавливал и распространял самиздат, и что-то не помню, чтобы кто-то меня подставлял, подкупал и пропагандировал. Никакой Крысолов, которого вечно опасается коллега Абаринов (Радио Свобода), за мной не стоял. Тогда мы делали это с открытыми глазами, понимая последствия своих поступков, как понимали и то, что жить иначе просто невозможно. Надеюсь, что в конце концов у нас подрастет именно такая молодежь.
Что касается выгодополучателей, то отход от стратегии согласованного протеста — это, безусловно, новый и обнадеживающий этап развития оппозиции. Обусловленный в частности тем, что странно согласовывать, допустим, антикоррупционный протест с лицами, приветствующими компенсацию из бюджета коммерческих потерь олигархам, замешанным в ухудшении международного положения страны («закон Тимченко»). Это и глупо, и смешно. Как глупо и смешно сотрудничать с правоохранительной системой, не чурающейся подтасовок.
Однако надо отдавать себе отчет, что по крайней мере поначалу выгодополучателем все равно окажется вышеупомянутая группировка. До сих пор она успешно использовала все свои провалы для продвижения антидемократических порядков и завинчивания гаек, как это, в частности, случилось после трагедий «Норд-Оста» и Беслана. (Теперь прибавился теракт 3 апреля 2017 года.) Как это случилось после протеста 6 мая 2012 года. Не исключено даже, что те отдельные инциденты радикализации толпы, которые мы наблюдали в воскресенье 26 марта 2017 года, также были спровоцированы затесавшимися провокаторами именно с этой целью. (Прибавился еще и фальшивый призыв вывести людей 2 апреля, исполненный в стиле зубатовских профсоюзов и реализованный потом как реванш полицейской системы.) Однако в длительной перспективе власть может добиться такой стратегией лишь того, что протест окончательно уйдет в нелегальные формы, исчезнет всякий смысл политических переговоров, и тогда власть 2017 года повторит судьбу власти 1917 года.
Радости в этом нет никакой, но, к сожалению, здесь уже не мы банкуем. Банкует История.


Фото: Россия. Москва. 26 марта 2017. Участники акции оппозиции против коррупции на Пушкинской площади. Дмитрий Серебряков/ТАСС

Tags: ,

Leave a comment

В ДЖУНГЛЯХ ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА

23 МАРТА 2017 Г. СЕРГЕЙ МИТРОФАНОВ
Нажмите на картинку, для того, чтобы закрыть ее

В начале 90-х существовала присказка: «Надо немножко перетерпеть, и мы пройдем точку невозврата». Всем казалось, что отмена шестой статьи Конституции СССР, введение многопартийности и парламентаризма, а также возрождение института частной собственности действительно гарантируют невозврат к старым порядкам. Этим убеждениям сильно помогали (да и помогают) системные либералы. Любимый спикер «Эха Москвы» Евгений Ясин до сих пор часто высказывает такую мысль, что мы (с Гайдаром) в девяностых построили настолько крепкую рыночную экономику, что ее не удается доломать даже в нынешних трудных условиях. А раз так, то и политика рано или поздно подтянется.

Само по себе такое описание, безусловно, не может не вызывать оптимизма и даже в какой-то степени препятствует эмиграции. Но, с другой стороны, люди, задумывающиеся о нынешнем сползании режима в архаику и о возникновении неототалитарных форм российской государственности, никак не могут обнаружить ни предохранителей, мешающих реализации самых роковых сценариев, ни нижней точки остановки. Уже семнадцать лет российское общество неуклонно сползает в свое прошлое, как с горы, а инженерных укреплений, способных это сползание остановить, что-то не видно. В России нет ни сильной демократической партии, ни мощных независимых профсоюзов, ни реально представляющей общество Общественной палаты, ни, в каком-то смысле, самого общества — хотя бы миллиона человек, способных выйти на площади за свои права. Два-три либеральных кандидата на спаринг с Путиными-2018, при всем уважении к героям и их невыносимому политическому бытию, на роль атлантов покосившегося русского мира явно не годятся. Ведь в том, что мы идем «не туда», слишком много объективного, если не сказать запрограммированного.

Это, конечно, и разочарование в демократии — после 1993 года, когда пошатнулась вера в ее способность разрешать проблемы, начинающиеся с некоторого уровня сложности. И разочарование в благости финансовых инструментов — после 1998 года. И, наоборот, очарование новым «антихристом», вернее, «антидемократистом» Путиным, самым могущественным человеком в мире, по версии CNN. Интересно, заплатили ли им за панегирик?

Причем Путин не сразу стал таким. Его помнят и таскающим портфель за демократическим трибуном Собчаком, и скромно поздравляющим с победой на выборах в штабе СПС, и выступающим на Съезде учителей с ленинским «Учиться, учиться и еще раз учиться!», в чем конечно же не было ничего плохого, и вряд ли он имел когда-либо особое чутье или тайный план. Но как достаточно дошлый бюрократ он не стал сопротивляться поднимающейся волне реакции, а позволил ей нести себя все выше и выше. К тому же, как позже выяснилось, эта волна шла не только по России и из России — это было бы полбеды, — она начиналась практически по всему миру.

Действительно, если девяностые закончились торжеством объединенной и свободной Европы, то все недовольные или оказавшие за бортом этого процесса тоже никуда не делись, а приступили к поискам идеологии сопротивления (проклятому либерализму?), а также персонифицирующего эту идеологию лица. В конечном итоге грандиозный успех «открытого общества» обернулся и грандиозным его поражением. Поскольку униженный и раздолбанный внутренними неурядицами суровый Восток весь кинулся на Запад за гуманизмом вкупе с плюшками и печеньками, грозя в давке перевернуть весь этот ковчег спасения.

Меня-то эта история научила тому, что великие цивилизации, видимо, должны не только конкурировать друг с другом или же гордо и презрительно стоять в стороне, наслаждаясь своим показным уровнем жизни, но еще больше заботиться о том, чтобы не было сильно отстающих. Как бы последовательно продвигать глобализацию не только для круга «своих». Грубо говоря, вовремя делиться, помнить о Второй мировой войне и миссии свободы. Однако «Остров Запад» научился другому — новой закрытости. Ну а Путин прозрел гуннов, которых, как и встарь, можно подначить на штурм стен самовлюбленного Рима.

Иными словами, Путину, робко начавшему с возвращения советского гимна и ресентимента по поводу распада СССР, дико повезло с историческим моментом, да и продолжает везти. Потому что абсолютно все мировые демократии оголились своими врожденным недостатками — недостаточной солидарностью и неспособностью мобилизоваться на что-то, кроме выгоды. Оказалось, что хваленые демократии вообще работают только при сознательном электорате, а где ж его нынче взять? Оппоненты, напротив, вывалили на обывателей тонны популистского вранья, приготовив коктейль Молотова из национализма, антиглобализма и патернализма.

В утешение можно сказать, что враги «открытого общества» конечно же все провалят на длинной исторической дистанции, однако мир еще долго будет разбирать образовавшиеся после катастрофы завалы, вроде того же брекзита или правления Дональда Трампа. Но это будет потом.

Впрочем, для России «потом» наступает уже сейчас. Мы подходим к главному: свой победительный марш страна совершает в мрачном тупике, что, впрочем, российский образованный класс вполне осознает. Ведь очевидно же, что в обозримом будущем России нечего предложить на глобальные рынки в научном, технологическом, культурном или даже в моральном плане. А когда нефть кончится или станет слишком дорогой в добыче, дороже чем везде, совершенно непонятно, на что будет жить вся эта архаичная корпорация «Россия» и чем будет кормить миллионы своих рядовых. Призрак фатальной ненужности реально нависает над огромной, растянувшейся на почти половину земного шара страной, а никто по этому поводу даже не чешется.

Хуже всего положение здесь обстоит со связкой «власть-собственность». Понятно, что для перемен нужна другая власть. Либеральная, умная, честная, технически грамотная. Но гирями к ногам нынешней администрации прикована огромная захваченная ею собственность, которая не даст произвести ротацию. Так что, похоже, Путину, придется плыть на своей рабской галере до скончания времен. Или до деменции. Или до инфаркта. В то время как запятнанная общими преступлениями элита — общей войной и общим воровством — будет озабочена лишь тем, как обставить это неприлично долгое правление максимально приличным образом.

Так стоит ли удивляться тому, что бывшая крымская прокурорша Поклонская плачет, глядя на образок царя Николая? Она ведь не настолько сумасшедшая. Но наверняка понимает, что с царями не было таких проблем. Царем достаточно родиться в нужное время и в нужном месте, а дальше всю жизнь он напирает на божественную санкцию. Менее же одухотворенные проходимцы продолжают топить за Сталина — тоже хороший пример для подражания в России. Скольких людей угробил, а обожающих как будто и не убывает, обожающие плодятся как кролики. Но коллега Поклонской (по аннексии Крыма) Сергей Аксенов, напротив, почти демократ, и он понимает риск. Заехав в Москву, поначалу он тоже решил было попиариться льстивым царелюбием, но быстро одумался. Ведь кто его знает, какой у царя образуется сынок, а что если как Хрущев-Горбачев? Поэтому его откорректированное предложение и проще, и, видимо, логичнее: что касается Путина, то править ему пожизненно — нет вопросов, а следующего уж как-нибудь выкрикнем по старорусскому обычаю. Кооперативом «Озеро» или как там теперь это делается? И снова уйдем в длинный цикл.

План сей хорош, но что-то в машинке начинает ломаться, а шестеренки уже разлетаются. Не получается спокойного царствования. То у невзрачного стрельца вдруг обнаруживается целая квартира как бы ничейного бабла — а это, ох, как плохо воспринимается народом, который третий год под санкциями и эмбарго. То какое-то недопонимание возникает у министра развития с важным боярином этого самого развития, и министра уводят в наручниках, нехорошая получается картинка по ТВ, если подумать. А то вдруг крупного чиновника по космосу находят подрезанным в грязном тюремном туалете. Что, согласитесь, совершенно несообразно со стилем и статусом пострадавшего, отчего становится только тревожней.

Один из персонажей Виктора Сержа (Виктор Серж тоже пробовал вернуться в СССР, но неудачно) сказал: «Мы живем в джунглях переходного периода, верно?» Верно, товарищ Серж! До сих пор. Знать бы только, куда переходного.

Фото: Zuma\TASS\ Aleksey Nikolskyi

Tags: , ,

Leave a comment

ОТТЕПЕЛЬ КАК ПРОЕКТ

14 МАРТА 2017 Г. СЕРГЕЙ МИТРОФАНОВ

ТАСС

Сразу несколько авторов на самых различных медийных площадках заговорили про «оттепель». Но удивительнее всего не то, что заговорили, а то, что вывели они ее не из прозревания глубинных общественных перемен, как это сделал в свое время Илья Эренбург. Он, как вы помните, символически восклицал в своей культовой повести: «Это последние дни зимы, скоро весна, а весной всем весело». А всего лишь из факта ослабления наказаний трем (!) невинно осужденным политическим арестантам. Не будет большой ошибкой, если мы теперь сделаем вывод, что это все же не совсем «оттепель», а скорее некий сваливающийся на нас сверху медийный проект «оттепель».

Причем в само слово «проект», которое я только что написал, я не вложил ничего негативного, как вам, возможно, показалось. Однако надо отдавать себе отчет в том, как этот проект работает, если работает. Смею предположить, что где-то возникла идея оживляжа предстоящего политического транзита от Путина к… пост-Путину. Поскольку участвовать в очевидно бессмысленных выборах 2018 года действительно «веселее», думая, что вскоре произойдут то ли связанные с ними, то не связанные с ними либеральные перемены. Очевидно также, что с рядом товарищей «поговорили». Не давя и не подкупая, ни на чем не настаивая — то есть не по-геббельсковски, как можно было бы по привычке представить, а самым благожелательным и цивилизованным образом. Просто чтобы обсудить грядущую политическую развилку.

Можно предположить, что патриоту идея «оттепели» совсем не понравилась бы, он был бы фрустрирован, посчитал это отступлением и позже разразился алармистской статьей в стиле «опять эти либералы мутят, рвутся к власти, чтобы разрушить страну». Не беда! Либералы тоже разделились бы на скептиков и оптимистов, и каждый в свою очередь выставил свои аргументы: почему «оттепели» в России не может быть никогда и почему только через «оттепель» возможны перемены к лучшему. Павловский бы сочинил тэг #оттепель и стал бы группировать все, что, по его мнению, свидетельствует о растущей политизации обстановки. Шульман же лишний раз убедилась бы в правоте своей теории гибридизации, поскольку получила бы веские и неоспоримые доказательства, что бразды взяла либеральная башня в противовес несколько заснувшей мракобесной. А Михаил Ходорковский в изгнании вышел бы с идеей сделать от лица Америки предложение Путину уйти, от которого бы тот не смог отказаться. Причем частица «бы» здесь явно лишняя, потому что именно с таким предложением он уже вышел в газете The Wall Street Journal. Все это вместе действительно может подвигнуть если не к «оттепели» в том изначальном эренбурговском смысле, но к какой-то движухе, сильно ту первоначальную движуху напоминающей. Но главное —тему впишут в повестку и все к ней привыкнут.

Тем не менее «сегодня» сильно на «вчера» и оснований повторить хрущевскую «оттепель» у нас пока нет никаких. Ни по масштабу, ни по значению. Во-первых, потому что у нас нет больше такого Сталина, чтобы скинуть его с постамента и радостно поплясать на костях. Путин, конечно, ужасен, но не настолько, к тому же не умер и все держит под контролем. И нет миллионов политических репрессированных, чтобы вернуть их в социальную жизнь, обогатив её их лагерным опытом. То есть нет ярко и искренне заинтересованной социальной группы, настроенной на демократические перемены, как бы такого обобщенного честного Алексея Астахова из «Чистого неба», сжимающего в кулаке военную награду. Неожиданно вернув «пакетом» трех узников, власть их просто растворяет в социальной среде новых обывателей, задавленных кредитными обязательствами и весьма конформистски смотрящих на жизнь. Причем это и выглядит не как реабилитация, а как милость, никого не обогащая личным участием в преодолении несправедливости.

Во-вторых, потому что хрущевская оттепель все-таки стала возможна исключительно в силу того, что политических руководителей шестидесятых вывела на авансцену истории революция семнадцатого года и они очень хорошо помнили, насколько страшны как сама революция, так и последующая гражданская война, насколько страшна вообще война. «Оттепель» в их глазах была проектом, как избежать катастрофы сильного социального негодования путем сбрасывания балласта культа личности. Причем и вторая, горбачевская «оттепель», отчасти была обусловлена теми же страхами, поскольку у власти по-прежнему было все то же близкое к войне и революции поколение, воодушевленное успешным опытом первой «оттепели». Ведь они воочию убедились, что строй в шестидесятые уцелел, даже пережив совершенно фантастические разоблачения, а народ не поднялся, лишь перегруппировался в оковах, более того, выдал новый мандат на ленинский социализм с человеческим лицом, который — когда потребовалось — русский народ танками восстановил и в Чехословакии.

Фото Алексея Шалаева.
С современными руководителями совершенно другая история. Они уже слишком сильно отдалились как от «оттепели», так и от войны. Благообразный, невесть что болтающий Димон с пятьюдесятью парами кроссовок тут одно из самых характерных лиц нового правления. Вовсю стал играть фактор непуганых идиотов. Гипотетические миллионы трупов их совсем не расстраивают, как в компьютерной игре. Они готовы снова вооружаться и даже захватывать территории наперекор мировому общественному мнению, грозить отсель шведам и прочим иностранцам. А «оттепели» — что первая, что вторая — скорее содержат для них негативный опыт и рассматриваются как чрезмерные усилия по удержанию власти, когда власть и без того держится прекрасно.

В их представлении все эти «оттепели-перестройки», особенно вторая, горбачевская, — проявление слабости и малодушия вчерашней власти, потому то они встряхнули страну и чуть окончательно не ликвидировали чекистскую по своему происхождению элиту, в то время как народ в массе своей и не помышлял что-либо делать в этом направлении, наоборот, как и раньше, стремился прислониться к отцам. Они видят, что распределительная система для него, народа, вековой идеал. Так на фига нам снова эти риски? — честно размышляют они про себя. Но в свою очередь и мы тоже спросим себя: так что же тогда происходит?

Да, пока косметика с легким обманом. Сегодняшняя «оттепель» как вариант конспиративной будущей подморозки, заманивание в следующий цикл. Попытка подкупа (покупки лояльности) немногочисленной мыслящей и неравнодушной группы интеллигенции малообязывающей виртуальной третьей либерализацией сверху. Которую она безусловно выберет, в смысле ее имитацию, понимая, что больше у нее ничего не будет в обозримом будущем.

Однако, с другой стороны, проблема заканчивающегося Путина действительно существует вне зависимости от проектов всех башен и в реальности понимается абсолютно всеми акторами — от правых до левых — и чем дальше, тем острее стоит. Не захочешь, она все равно затянет в спираль. «Он стареет, он капризен и непредсказуем, он часто своими действиями ставит под угрозу благополучие системы», — сообщает нам о Путине милый Кашин. Семь следующих путинских лет — это срок передышки, не более, но и не менее того. Слишком большой, возможно, убийственный для нашего поколения, но все-таки всего лишь срок передышки. И, к величайшему сожалению «эффективных менеджеров», не вечность.

Существует обоснованная догадка, что систему в дальнейшем встряхнет не отряд революционных либералов, берущих Зимний, а исключительно невозможность договориться реакционным боярам между собой без царя. При этом все понимают уже сегодня, что от идеологического наследия Путина — имперскость в ущерб выгодам сильных мира сего — тоже хорошо бы побыстрей отказаться ради роста на биржах. И понимание этого безусловно окажет (или уже оказывает!) давление на политическую систему, делая жизнь в ней и при ней все интереснее и интереснее.


Фото: Сергей Бобылев/ТАСС


Версия для печати

Tags: ,

Leave a comment

ОТ ФЕВРАЛЯ ДО ФЕВРАЛЯ

7 МАРТА 2017 Г. СЕРГЕЙ МИТРОФАНОВ
Нажмите на картинку, для того, чтобы закрыть ее

Незаметно подкралось и столетие Февральской революции. Я бы и сам как-нибудь подготовился к этой дате, но тоже ее пропустил в силу дефицита божественного откровения на эту тему. Несколько круглых столов по стране, судя по всему, не произвели приращения научного знания, что, впрочем, и не должно никого удивлять. В определённых обстоятельствах избыток накопленной (за 100-то лет) информации лишь вредит рождению гипотез.

Тем не менее, новое все же все же detected – и не столько в концепции, сколько в подходах, вернее, в личностном отношении к событиям февраля 1917 года. По-моему, впервые (по крайней мере, по-моему наблюдению) «февраль 17-го» наконец ощутимо оторвался от «октября 17-го», чего раньше за ним не замечалось. При советской власти «февраль-октябрь» всегда воспринимался одним спрессованным событием. По версии, которую вдалбливали в школе – началом героического строительства нового мира. По диссидентской, которую исповедовали за закрытыми дверями – крушением, увлекшим Россию в страшную пропасть. Но и в посткоммунистической России единый учебник истории, например, тоже стал объединять «февраль» и «октябрь» в некую общую Великую русскую революцию, хоть и имеющую этапы разной степени гадостности. При этом «Россия, которую мы потеряли», для очень многих, в том числе и для «прогрессивных граждан», комфортно разместилась в конце 19-го – начале 20-го века, до Первой мировой войны, а отношение к революциям вообще стало формироваться как к рецидивам социальной чумы. Хотя бы по той простой причине, что в конкретном российском случае этот набор («февраль»–«октябрь») в представлении одних закончился ГУЛАГом и террором спецслужб, а в представлении других – еще и «величайшей катастрофой XX века», гибелью искусственного и потому нежизнеспособного образования СССР.

В результате российское общество в массе своей, казалось, достигло консенсуса. И насчет того, на чем стоит современная Россия – по-видимому, на тысячелетней истории православных князей и царей. (Апофеозом такого взгляда на отечественную историю стали блокбастер «Викинг» и чудесное в истинном значении этого слова мироточение бюста государя-императора в Крыму.) И насчет того, что является стартом формирования общественных позиций – это веер взаимоисключающих идеологем по отношению к государству и вере, особенно ярко проявленных в конфликтном стоянии и хороводах вокруг Исаакиевского собора в Петербурге. И насчет того, что является маяком для дальнейшего неомонархического (или президентского, если хотите) пути-эволюции. По-видимому, это путь относительно конституционного патерналистского капитализма, как в Японии 60-70-х гг. позапрошлого века. То есть вроде как капитализма с рынком – по техническим условиям Высшей школы экономики, но с санкциями и контрсанкциями под традиционным присмотром просвещенного национального лидера – отца и единственного европейца, будь то Путин или в перспективе Навальный.

И все было бы совсем хорошо, если бы углубление раскола между отечественными либералами и патриотами не заставило пересмотреть и этот, казалось бы, железобетонный консенсус с одновременными поисками новых координат «утерянного Рая».

Часть общества не сговариваясь поместила его не за нижнем пределом 1917 года, где по-прежнему гуляет вечная дама с собачкой, а непосредственно между «февралём» и «октябрем». Считая, что именно здесь в России впервые была реализована демократия и что здесь Россия якобы обронила ключ к своему либеральному продолжению.

Вопрос, таким образом, лишь в том, случайно ли он выпал из кармана политики или к такой развязке нас подтолкнули весь ход русской истории, ее роковая тысячелетняя обреченность на авторитарные воплощения?

Октябрь 1917-го в советской живописи.

Вопрос этот далеко не праздный, не чисто академический и не из сферы альтернативной истории, а имеющий самое непосредственное прикладное значение. Особенно в свете того, что период 1985-1991 годов многими теперь тоже стал восприниматься как второй «февраль». То есть как вторая неудачная попытка либеральной модернизации на принципах относительной легитимности, когда старый порядок добровольно отказывается от части своей компетенции в пользу нового порядка, а новый порядок не разрушает основы государства и не преследует бюрократов старого порядка. В 1917 году – это, очевидно, произошло в виде отречение Николая II, а 1990 году – как отречение КПСС от своей руководящей роли, фактически состоявшееся на расширенном пленуме 5 февраля (вот вам и буквально второй «февраль»!). Что не помешало, впрочем, и последнему сорваться в пике, как и первому – в августе 1991 года, в октября 1993-го и достигнуть своего Термидора, каковым многие не без оснований считают «развитой путинизм».

Но история на этом опять же не остановилась, не замерла, как многим того бы хотелось. Тяготение «Острова России» к политическим свободам и к вхождению в глобальный цивилизованный мир, по-видимому, уже непреодолимо. Поэтому идея третьего «февраля» носится в воздухе и излагается в публицистических текстах. Неслучайно одни из моих либеральных друзей на мое недоумение, отчего на протестном марше памяти Немцова (убитым государством?) много государственных трёхцветных знамен, отреагировал так: «А ничего страшного, это знамена февральской республики».

С другой стороны, и постоянные контрагенты либералов – патриоты и государственники – тоже стали прозревать историческую преемственность «февралей» друг от друга. Хотя и испытывать по этому поводу тяжелейшую фрустрацию. Мы не будем рассматривать здесь весь тот опасный бред, что обсуждают и пишут они в реакционнейшей газете «Культура», но один из докладчиков суммировал обвинения: «В 1991 году к власти пришли их идейные наследники (февраля 1917-го. – С.М.), назвавшие себя сперва «демократами», а потом «либералами». И они попытались еще раз разорвать единую цепь русской истории, вырвав и затоптав звенья величайших достижений советского периода». «Единая цепь русской истории» (это прямо по Фрейду) – ею, очевидно, прикован всяк, кто алчет в России свободы.

Напротив, два сертифицированных либерала – Г. Явлинский и М. Ходорковский – в нынешнем феврале отметились довольно внятными мировоззренческими текстами, которые интересны именно тем, что это тексты действующих политиков, чьи позиции наверняка будут учтены сторонниками на ближайших президентских выборах и определят стратегию голосования. Оба декларировали определенную надежду на либеральную модернизацию не в результате восстания («октября»), а в результате неких легитимных эволюционных процессов («февраля) в элите, вдруг испытавшей укоры совести и переосмыслившей свои глубинные экономические и политические интересы.

Сам собирающийся выдвигаться Явлинский пишет, что альтернатива возвращению к квази-СССР – «другой президент, смена власти и создание легитимного государства», которое произойдет на основе созыва («другим» президентом?) Учредительного собрания. А Ходорковский ту же идею облекает в гипотетический проект Круглого стола «с участием экспертов из команд Кудрина и Касьянова, Явлинского и Навального, Каспарова и Титова, ОНФ и Открытой России в таком месте, где все смогут принять участие».

Над Явлинским и Ходорковским, очевидно, будут потешаться, упрекая в конформизме и инфантилизме, но признаемся себе и в том, что надежды их либеральных оппонентов (если они на что-то надеются) – тоже не очень ясны.

Онтологически же проблема заключается в том, что если все «феврали» в России срываются в бунт с катастрофическим сломом государства и термидором в конце, то и смысла нет ожидать легитимной эволюции правящего класса. Как нет смысла и чего-то выкручивать для себя в будущих президентских выборах. Единственно что придется в этом случае делать - так это тупо исполнять свою арию в русской трагедии. Иными словами, поступать, как должен и ждать, что будет – то ли тюрьма, то ли сума. Однако если «ученые докажут», что неизбежность очередного «февраля» сопряжена с наметившимся вариантом более-менее мирного исхода, то следует не терять надежды на постепенность, лишний раз не провоцировать испуганную и загнанную в тупик власть на репрессии и войну, а использовать все легальные политические инструменты, от выборов до гласности и участия в судах. Вроде того, что в конечном итоге освободил Дадина, пусть даже и сделал он это с амбивалентными и тефлоновыми формулировками.

На мой взгляд, оптимистичней, конечно, второе, да и не требует крови. Хотя реальней, как почему-то представляется, первое.

ФОТО: Алексей Павлишак/ТАСС

Версия для печати

Tags: ,

Leave a comment
Оригинал взят у natali_ya в "Если Евтушенко против колхозов, то я – за."
Я уже не раз писала о том, что мы часто цитируем великих, а цитата-то не совсем верна или даже совсем не верна, та же история с этой цитатой.

И те, кто любит Бродского, и те, кто испытывает к нему неприязнь, знают эту фразу, вторые, как вы понимаете, трактуют высказывание не в пользу поэта: вот, дескать, какой неприятный человек. То ли злопамятный, то ли просто злой. А вы знаете, при каких обстоятельствах была сказана эта фраза?
Довлатов "Соло на IBM":
"Бродский перенес тяжелую операцию на сердце. Я навестил его в госпитале. Должен сказать, что Бродский меня и в нормальной обстановке подавляет. А тут я совсем растерялся.
Лежит Иосиф - бледный, чуть живой. Кругом аппаратура, провода и циферблаты.
И вот я произнес что-то совсем неуместное:
- Вы тут болеете, и зря. А Евтушенко между тем выступает против колхозов ...
Действительно, что-то подобное имело место. Выступление Евтушенко на московском писательском съезде было довольно решительным.
Вот я и сказал:
- Евтушенко выступил против колхозов ...
Бродский еле слышно ответил:
- Если он против, я - за."

(Если бы я была в таком состоянии, а мне бы рассказали что-то про человека, которого я не люблю, я вообще бы на хер посла. Извините.)

Довлатов, между тем, к Бродскому очень хорошо относился, вот ещё несколько цитат из той же книги:

О Бродском:
"Он не первый. Он, к сожалению, единственный".

* * *

Помню, раздобыл я книгу Бродского 64 года. Уплатил как за библиографическую редкость приличные деньги. Долларов, если не ошибаюсь, пятьдесят. Сообщил об этом Иосифу. Слышу:
- А у меня такого сборника нет.
Я говорю:
- Хотите, подарю вам?
Иосиф удивился:
- Что же я с ним буду делать? Читать?!

* * *

Бродский:
- Долго я не верил, что по-английски можно сказать глупость.
1 comment or Leave a comment

СОБСТВЕННОСТЬ ИЛИ СВОБОДА?

21 ФЕВРАЛЯ 2017 Г. СЕРГЕЙ МИТРОФАНОВ
ТАСС

Вышел тут у меня чисто теоретический спор. Даже не спор, а обмен мнениями. И можно было бы приберечь его исключительно для внутреннего пользования, если бы в конце концов он не подводил к самому животрепещущему: что есть Россия, куда идёт, почему здесь всё время так и что делать, чтобы было иначе. И как-то всё это уперлось в Трампа, и в то, как нам трактовать «лихие 90-е», и с чего начинать новую перестройку.

Восходит спор к таким общепризнанным историкам и философам, как Пайпс и Ахиезер. Причем выяснятся, что вполне можно стать доктринёром, их начитавшись. Суть же проблемы заключается вот в чем. Пайпс справедливо полагает, а Ахиезер с этим живо соглашается, что Россия разошлась с Западом по причине разных исторически установившихся отношений собственности. Ахиезер при этом добавляет, что, вписанные в культуру, эти отношения постоянно воспроизводятся.

В России власть создает собственность (раздавая её своим опричникам, слугам и фаворитам и отнимая ее у «диссидентов»). А на Западе наоборот: вот уже много веков собственность порождает власть. Суверенные или относительно суверенные собственники делают своих королей и создают с ними договорные отношения, а когда короли выходят из-под контроля, то их без всяких сожалений убивают и меняют на других королей.

Отсюда делается важный вывод, что Россия обречена всё время воспроизводить тоталитарную (авторитарную) власть, потому как культурой это вписано в мировоззрение народа и потому что нет и никогда не было тут нормальных собственников, могущих это переломить: то есть настоять на верховенстве свода договоренностей между самодержцем и собственниками над властью самодержца.

Ещё хуже то, что Россия отстает от Запада в этом понимании права лет эдак на тысячу. Причем за нижней границей этой «1000» там вообще мгла веков, там ничего нет, ничего не осталось и ничего до нашего времени не дошло, там чёрная дыра, в то время как на Западе — и это задокументировано — уже были право, суд, театр, литература и т.д. А внутри этой «1000» еще и произошла великая азиатская оккупация, которую некоторые теперь считают евразийским союзом комплиментарных народов — русских и монголов, а другие — по-прежнему игом, но во всяком случае от неё достались современной России поведенческие и мировоззренческие архетипы, породившие вождизм, ничтожество опричных и клановую (мафиозную) социальность.

Именно поэтому будущая либеральная революция, считают правые доктринеры, должна быть не за право, права человека — те повисают в воздухе, — а за собственность, собственников…

***

Все это кажется верным. И Ирина Павлова, переводчик и идеологический фолловер Пайпса, пишет в своем блоге «О России для умных и серьёзных людей»: «Опыт России показывает, что свобода не может быть учреждена законодательным актом, она должна вырасти постепенно, в тесном содружестве с собственностью и правом». Она отвечает таким образом одному из первых собственников новой России — Михаилу Ходорковскому, который, как ни странно, отметился следующей почти социал-демократической сентенцией:

«Говорить о защите частной собственности как о фундаменте, который необходимо «залить», прежде чем возводить остальное здание, – на мой взгляд, подход несколько ортодоксальный. Да, так было в Западной Европе, но на это ушли сотни (если не тысячи) лет. У нас в России сакральности частной собственности не существует по историческим причинам (во всяком случае, последние полтысячелетия). Опереться на то, чего нет и не было, – невозможно; ждать, пока эта сакральность сформируется, – у нас нет времени (да и процесс формирования сильно кровавый). Поэтому предлагается заглянуть в конец задачника и попытаться создать правовое демократическое государство путем согласия элит…»

«Путем согласия элит» — тезис, конечно, странный («колесо согласилось с тем, что оно будет вращаться»), но проблема заострена, на мой взгляд, исключительно точно: что первично — собственность или свобода? И если у России шанс изменить свою социальность, не прожив 1000 лет в иной социоэкономической парадигме?

***

Фото Серга Митрофанова.
Как этот чисто теоретический вопрос касается нас сегодняшних? На самом деле, самым непосредственным образом. Причем не только нас сегодняшних, но и нас периода «августовской революции», которая так и не нашла свое определенное место в исторического контексте. О ней по-прежнему много говорят, проводят конференции, но ясность, похоже, только убавляется. «Август» как бы проваливается вглубь десятилетий, так и не дав удовлетворительной версии «а что это было?».

Условно говоря, по отношению к «августу 1991 года» существуют три большие мировоззренческие группы.

Первая считает, что «три дня в августе» были апогеем великой и героической демократической революции (может быть, фазы или контрфазы Февраля 1917 года), которая, однако, задохнулась, по мере продвижения вперед. Сторонники этой точки зрения переживают лишь за ее спад и готовы снова и снова повторять ее в новых условиях. Несомненно, они — верный контингент Болотной площади и Белой ленты, живого кольца вокруг Исаакиевского собора. Контингент «Перестройки-2,3,4,5…» и так далее.

Вторая группа рассматривает «август 1991 года» как большую и трагическую ошибку, совершенную руководством страны и ее народом. Надо было делать все не так, считают они, пойти китайским путем, не разрушать экономику и не разваливать СССР, может быть, даже и не распускать КПСС. Во всяком случае, не сносить Берлинскую стену (по крайней мере, даром), не отпускать на волю Прибалтику и Грузию, а Украину с самого начала призвать к порядку. Эта группа просоветской ностальгии и ностальгии по имперской мощи, группа обиды на Запад. Из нее рекрутируются убеждённые антилибералы, консерваторы, так называемые государственники, короче — вся пропутинская клака. И она же поставляет добровольцев на Донбасс, подогревает глобальный конфликт между Востоком и Западом и подписывается кровью под «Мюнхенской речью».

Третья группа — сложная. Принадлежащие к ней считают «август 1991 года» результатом заговора. Одни — американского, другие — российского КГБ, совершенного с целью легитимировать статусы нынешних хозяев жизни. Или, может быть, заговором самой Истории, проклявшей Россию. Разведенные по полюсам нигилизма, эти адепты теории бесконечного хождения России по кругу «от оттепелей к заморозкам» (Ахиезер), совпадают в неверии в демократическую революцию (Павлова: «Я отношусь к узкому кругу тех, кто считает, что никакой революции в 1991 году, тем более демократической и либеральной, не было»), неверии в либеральный «университетский» прогресс, идеалы «голой» свободы, и заставить их «бескорыстно» бороться за демократический либерализм (даже если они ранее не любили КГБ, Сталина и не согласны с новой российской экспансией) практически невозможно. Зато они все понимают про собственность, понимают, что «августовская революция» ее разделила неправильно (неправедно наделив ею неправильных людей), и считают, что в любом случае ее нужно бы снова переделить в будущем, если мы хотим привести ситуацию в стране в относительный порядок. В международном плане они поддерживают правых популистов: Трампа — как вождя не ограниченного никакими рамками предпринимательства, Ле Пен — эту Жанну Д’Арк здравого смысла и национальной выгоды. Не романтики, но «рационалисты», они могут быть союзниками «либералов», когда речь идет об экономической эффективности (если мы придем к общему знаменателю по ее параметрам), и противниками, когда речь заходит о невозвратных затратах на права человека, особенно по отношению к «никчемным» мигрантам.

***

Фото Серга Митрофанова.
Сам я далек от того, чтобы в этом тексте дать какие-то всеобъемлющие ответы. Весы по гороскопу, я склонен видеть в том «августе» скорее окно возможностей, в котором реализовывались все сценарии одновременно. И сегодня я мучаюсь проблемой, с кем и с чем нам придется выйти завтра, что предложим политической молодежи? Но важно, однако, что теория неготовности России к либеральной демократии прежде всего на руку развитому путинизму, который, с одной стороны, тоже вырос из «августа», но, с другой, отрицает значение либерального десятилетия, когда революцию фактически делали не собственники, а либеральная интеллигенция на зарплате. Так же как и правые популисты, путинизм теперь может сказать: да у вас никогда ничего получится, нет предпосылок. Сначала мы все захватим, созреем как капиталисты, прокрутим свой «Ад на колесах», а через два-три поколения наши дети, может быть, дойдут до понимания права и прав человека, обучатся игре на фортепьяно. А вы — пока помолчите.

Действительно, мы, поколение «лихих 90-х», по большей части не собственники и никогда уже собственниками не станем. Когда мы росли, собственности попросту не существовало, а потом она утекла в другие руки. Что, однако, не помешало нам выйти к Белому дому и написать законы и Конституцию, открывшие дорогу новому русскому капитализму. Тем не менее, процесс развел нас и с «коллективным Чубайсом», переставшим казаться «нашим». Только в страшном сне можно представить, что передовой отряд за правовые либеральные отношения в России снова возглавят устроители залоговых аукционов. Или что тут на сто лет развернется «Дикий Запад» с отстрелом слонов ради бивней, то есть с хищническим отношением к природе и человеку. Тем не менее, ментально именно мы и есть тот современный Запад, который все это УЖЕ прошел. Мы подсмотрели в конец задачника. Безусловно, было бы лучше, чтобы там было написано «собственность и свобода», но если вопрос встает «или-или», — то мы выбираем свободу. При всем уважении к капитализму как к высшей стадии советского социализма, очевидно мы с самого начала будем только за ту собственность, которая ограничена цивилизационными рамками современного права. А для этого с самого начала надо бескорыстно побиться за «голые» права человека и гуманизацию нашего общества…

Как бы споря со своими же собственными фанатами, тот же Пайпс в книге «Два пути России» написал:

«Таким образом, история России показывает, что частная собственность является необходимой, но недостаточной предпосылкой свободы. В последние полтора века своего существования царский режим неукоснительно соблюдал права собственности сначала на землю, а затем на капитал. Так, декабристы, дворяне, принадлежавшие к ряду самых знатных аристократических семей России, после поднятого ими в 1825 году восстания против царя были подвергнуты казням и ссылкам, но их поместья остались нетронутыми, чего не могло бы произойти столетием раньше. Александр Герцен, эмигрант, который на чем свет стоит честил царизм в западноевропейской печати, не испытывал никаких трудностей с получением поступавшего через европейские банки приличного дохода от его поместий в России. А мать Ленина, у которой один сын был казнен за покушение на царя, а другие дети побывали в тюрьме и ссылке, до последних своих дней получала пенсию, назначенную ей как вдове государственного чиновника. Тем не менее, при всем уважении, какое царское правительство проявляло к правам собственности российских подданных, с их гражданскими правами оно считалось мало, а с политическими — вообще нисколько. Крепостные до их освобождения в 1861 году были просто живым имуществом, и помещики могли подвергнуть их порке, отправить в Сибирь на каторгу или отдать на всю жизнь в солдаты. Другие, включая дворян, могли быть в административном порядке задержаны и (в нарушение жалованной грамоты 1785 года) лишены свободы по подозрению в политическом преступлении. Свою возраставшую экономическую силу общество не в состоянии было обратить в гарантии личных свобод, потому что все рычаги управления находились в руках самодержавия».

Этот спор далеко не закончен. Я ставлю многоточие, а не точку. Но что я знаю наверняка: на марш памяти Немцова целиком выйдет первая группа, совсем не выйдет вторая и, может быть, выйдет кое-кто из третьей.

http://ej2015.ru/?a=note&id=30774

Leave a comment
ПОВЕРКА ДАДИНЫМ. ПАНОРАМА ФЕНОМЕНА
5 ФЕВРАЛЯ 2017, СЕРГЕЙ МИТРОФАНОВ

Нажмите на картинку, для того, чтобы закрыть ее

Этот сюжет недооценен. Оппозиционные СМИ отписались вяло, и их можно понять. Разве не банально, что очередного невиновного парня система закатала в лагерь? Совсем недавно, на памяти еще не ушедшего поколения, система закатывала в лагеря невиновных миллионами. Но, слава богу, сегодня — не вчера и режим теперь не столь жесткий, а мягкий, гибридный, как сказала бы мадам Шульман. Однако если чему удивляться, так, скорее, избирательности нажима, тому, что закатали одного лишь Дадина. Да еще для этого потребовались какие-то невнятные объяснения и оправдания со стороны нескольких влиятельных инстанций, а также целый процесс в Конституционном суде России. Точно, Шульман посчитала бы это большим прогрессом.

Лоялистская пресса писала тоже вяло. Очевидно, ей не улыбалось растрачивать снаряды лоялизма на оправдание явно сомнительной процедуры, видной даже невооруженным… прокурорам. С другой стороны, парень-то пострадавший — либерал без определенных занятий, из пятой колонны, так что туда ему и дорога.

Между тем казус получился интереснейшей, как слоеный пирог.

Один уровень: поверка дела Дадина российской Конституцией. Она как раз только что прошла при всеобщей смешливости наблюдателей. Наблюдателей смешило всё: и бубнеж одетых в мантии скучных персон, и нервозность постовых на улице, и неожиданные аргументы знатного юриста страны Барщевского, вдруг вспомнившего своего деда с правиламидобра порки.

«Прежде чем выпороть, — учил дед будущего кремлевского юриста, — надо несколько раз отшлепать». Эту максиму Барщевский запомнил с детства и озвучил сегодня в заседании Конституционного суда. Очевидно, Барщевский теперь полагает, что отшлепывания легитимизируют порку. Чем больше милых отшлепываний, тем и серьезная порка нормативнее, так сказать...

Второй уровень: как все это происходило. Имеется в виду, что зал в КС был забит не гражданскими активистами, обеспокоенными положением с правами человека в России, а в основном равнодушными студентами юрфаков, которым обещали за массовку зачеты. Что лично мне, например, живо напомнило сталинские процессы, на которые, если верить рассказам, слушатели приходили в судебные залы строем, строем же уходили, а подсудимых якобы уносили в белых балахонах без прорезей для глаз. Нет, в нашем случае заявителя, конечно, никто никуда не уносил. Его попростуне принеслина заседание не пригласили, как лишний элемент в настоящей дискуссии. Да и студенты уходили не строем, а галдя и обмениваясь впечатлениями. Однако осадочек все равно остался.

И наконец, третий уровень и главный пласт: это поверка Дадиным российской Конституции, поскольку здесь на самом деле не только тестировалась жалоба Ильдара на предмет соответствия приговора районного суда Конституции всей нашей огромной страны. Но и самый главный закон всей нашей огромной страны тестировался на предмет, может ли он остановить порчу российского законодательства, если кому-то такая порча будет нужна и выгодна?

Забегая вперед, заметим, что этот тест российская Конституция, по-видимому, не прошла. Оказалось, что портить ее может кто угодно и как угодно, а у конституционных судей нет ни конституционных приставов, ни конституционных полицейских, чтоб отправить их разобраться с нарушителями. Да и признаться, не хватает им пассионарности кого-то куда-то отправлять, поскольку те, кто портит, те и платят нашим судьям зарплату и выдают им мигалки.

Впрочем, недавно появился еще один бонусный уровень.

С несколько неожиданной и парадоксальной стороны — из Сирии. Дело в том, что в разделенной Сирии мы пытаемся, как кажнтся, сделать нечто вроде «советской зоны оккупации», поскольку не зря же ее столько бомбили? И «гэдээровским» сирийцам в этой связи был предложен «советский» же вариант конституции, изготовленный специалистами из администрации российского президента. Согласно этому варианту, народ Сирии в российской зоне оккупации должен получить все законные права и свободы. А незаконные — ёк! — не получить. Странно, что официальные представители сирийского народа не пришли в восторг от российского варианта, посчитав его, наверное, слишком демократичным. Дикари, они не поняли своего счастья. Ведь что советская конституция, что нынешняя российская совершенно не ограничивают инициативу «избранных представителей народа», они могут совершенно спокойно чинить любые ущемления, ссылаясь на национальные особенности законности. Чему, собственно, и учит нас кейс Дадина.

Вернемся, однако, к существу первоначального вопроса.

Он, конечно, не в одной только проблеме конституционности статьи 212.1 УК РФ, которая была введена в июле 2014 года. И не в том, как так получилось, что молодой человек, который никого не убил, не зарезал и даже не разбил витрину, и вообще не причинил никому никаких страданий и неудобств, уехал в места отдаленные, как будто он кого-то убил или зарезал. И даже не в том, может ли сама по себе «повторность» неких незначительных правонарушений (которых, надо сказать, и не было и зафиксированы они с подтасовками) стать отдельным значительным правонарушением, логически оторванным от первоначальных незначительных правонарушений, зафиксированных с подтасовками. Ведь Дума и значительная часть прокурорского корпуса именно так и считают. Но также и в том, что является источником права в России и вообще?

Так или иначе, на этот счет существуют две версии, которые бьются на протяжении всей истории России как коршун с голубицей.

Первая: что источником права являются законы, которые принимают случайные психопаты в как бы парламентах. На нашем веку, как известно, они запретили усыновлять сирот, голодным, наоборот, приказали давить иностранных замороженных гусей бульдозерами и вплотную подошли уже к тому, чтобы арестовывать за хранение качественного сыра в холодильнике. И никакая Конституция им в этом бреде не помешала.

Вторая: что некие высшие принципы права главенствуют над местными законами, а законы, создающиеся в обход этих принципов, нелегитимны.

И хотя в российской юриспруденции, в основном, преобладают черные вороны суверенного отношения к праву и этике, отдельные либеральные юристы продолжают держать в уме голубиц, за что им низкий поклон. Иначе не объяснишь появление таких аргументов, как ссылки на невозможность привлекать повторно за одно и то же правонарушение («А если по новому закону, подписанному президентом?», «А если по новому закону, подписанному президентом, то можно») и апеллирование к каким-то заграничным практикам и кодексам «цивилизованных стран», которые на российской почве никак не укоренятся.

До некоторого времени такая позиция тоже казалась сильной, но в последнее время и в «цивилизованных станах» стала происходить какая-то неостановимая этикой порча, в силу чего выяснилось, что никакого высшего права, возможно, западная культура и не создала. Конечно, это открытие не прибавляет нам оптимизма — ни в данном процессе, ни в общем.


Фото: Игорь Акимов\Интерпресс/ТАСС

Tags: , ,

Leave a comment
ИСКУШЕНИЕ ТРАМПОМ
27 ЯНВАРЯ 2017, СЕРГЕЙ МИТРОФАНОВ

Нажмите на картинку, для того, чтобы закрыть ее

Есть такой древний сюжет, современному человеку, может быть, непонятный или понятный как-то искаженно. Однажды официальному представителю темных сил — дьяволу™ — пришла в голову идея искусить, соблазнить некоего бродячего проповедника. Идея, надо сказать, совершенно нелепая, потому что в нашем представлении тот праведник уже и так всем обладал. Ведь был он то ли сыном главного Бога, то ли вообще с ним одно сущее, во всяком случае, ангелы прислуживали ему, а это, согласитесь, неперешибаемое преимущество. Понятно, что у дьявола по этой причине ничего не получилось, а современники проповедника, его друзья и ученики восприняли этот сюжет как моральный императив.

Императив такой: придя в этот мир творить добро и спасение, недопустимо творить его с помощью взятки, с помощью каких-то сомнительных богатств и в обход предначертанных страданий. Не очень, конечно, это приятно, что нельзя обойтись без страданий, но ровно две тысячи лет назад консенсус установился такой, что все хорошее в нашем мире должно возникать исключительно в результате труда, подвига и самопожертвования, а вся мировая культура, все, что Лувре хранится, воздвиглось на этом согласии.

Поразительно, что продержался этот общественный консенсус ровно до самого последнего момента, а сейчас мы находимся в точке, когда он наконец начал давать сбои. Беру на себя смелось утверждать, что сегодня многие рассуждает экономически более здраво. Приходишь в этот мир делать добро? Прекрасно! Верим! Принято! Но стоит ли так уж противиться тому, чтобы использовать при этом предоставляемые шансом ресурсы — все богатства земные и правителей земли, находящихся в его подчинении? Разве ж не логично взять эти ресурсы и сделать в миллиарды раз больше, чем мог бы сделать какой-то бродячий проповедник?

Кто-то может решить, что кощунственно само предположение, что наш современник может санкционировать такой подход. Однако, по правде говоря, многие, закрывая нравоучительные тексты, именно так и рассуждают про себя. Одно дело читать и умиляться, другое дело действовать практически. К тому же этот сюжет мы воочию наблюдаем в истории с Дональдом Трампом и его возвышением. Смотрим его сегодня на всех мониторах, на всех экранах домашних телевизоров, запасаясь попкорном.

Ибо выглядит это так. Жил да был некий не слишком обремененный философией девелопер. И сидел он в золотой башне, в которой был истинный версаль. Всего-то у него было с избытком, даже замок ремня безопасности в его машине и тот, говорят, был из чистого золота. Но захотелось ему странного — сотворить что-то поистине великое. И самое любопытное, что все это быстро устроилось — во многом благодаря силам зла (во всяком случае, русские хакеры явно были недобрыми). Так что вскоре удалось ему присоединить к своей золотой башне ресурс самого мощного в мире государства («все богатства земные») и полномочия самого начальственного кресла («власть над всеми царствами и славу их»). И приступил он к творению.

Чем кончится эта притча, нам, конечно, пока неизвестно. Настойчивые пожелание «Дайте ему хоть что-нибудь сначала сделать!» — разумны. Возможно, что сегодняшняя критика Трампа — это действительно сумасшествие, как не устает повторять Ирина Павлова, переводчик Пайпса и автор великолепной книги «Механизм сталинской власти». Но несомненно, что мы уже видим, как древний сюжет реализуется в альтернативном варианте. Не только сам Трамп поддался некоему искушению выгодой — он же теперь будут раздавать контракты! — но искушению выгодой поддались также и народы мира, почти половина той же Америки (по данным Gallup, где-то сорок с лишним процентов) и особенно путинская Россия.

Трамп — это Спаситель (наоборот), как идентифицировал его один корреспондент в ветке у внука Молотова, чему мы тоже не должны особенно удивляться, и фрагмент настолько прекрасен, что приведу его почти полностью:

«Трамп… вместе с ним победил и весь народ США и не только! 100 лет спустя после 1917 года социальную революцию начинает правящий — Президент США!!! По сути, Трамп объявил о начале строительства социального государства! — государства для простого народа США! Государства с новыми общественными задачами, где экономика работает на каждого простого гражданина США! Трамп говорит о том, о чем думают и мечтают граждане США — возвращаемся к реальной экономике, воссоздаем промышленность и рабочие места!».

Иными словами, Трамп, по-нашему, это почти что Ленин, что, собственно, и вскрывает суть обольщения. Ведь это обольщение суперпростыми решениями. Ленин делил «награбленное», и это воспринималось нищей Россией на ура, по крайней мере, до тех пор, пока «награбленное» не было проедено. И Трамп тоже делит, делит самозабвенно, быстро, решительно, невзирая на миллионный протест.

Медстраховку для 30 млн человек он собирается отправить в далёкую неизвестность. Зато петля социальных налогов якобы не стянет шею преуспевающего класса. Ведь офисная молодёжь нигде в мире не думает о том, что когда-нибудь станет старой, больной, разведенной, обремененной детьми и больными родственниками и что где-то есть… неофисная молодежь.

За пять минут он перекраивает тихоокеанское партнёрство, которое готовили предыдущие восемь лет. Зато якобы будут делаться новые выгодные двусторонние соглашения, и тысяча чиновников в это активно включатся, улучшая свое благосостояние. Я далек от мысли, что делает он это в пользу приятелей или в пользу Китая, как ничтоже сумняшеся полагает Виталий Портников, но ясно, что взращенная договорная ткань международных обязательств будет потревожена, а мир без этой ткани гол. Как гол он, наверно, будет без Евросоюза. Про который Трамп говорит, что ему абсолютно «до лампочки» единство ЕС.

Росчерком пера Трамп снимает запрет на строительство нефтепроводов «Кистоун» и «Дакота эксесс», а последний идет по земле племени Сиу. Но что нам природа и кто такие эти сиу («Знать не знаю, кто такие эти туркоманы», — так сказал один владыка на другой стороне земного шара) и должны ли мы с ними считаться? Вопрос не столько экономический, сколько, наверно, этический. Но разве не белый человек им построил школы, имеется в виду для тех, кого не прибил в результате экспансии? Особенно прекрасно, что мы, похоже, в этом случае на стороне Трампа («всех слушать, как бы Америка проложила свои железные дороги?»), а вожди… ну, заклеят их взятками, будут только довольны, коррупция в мире растет.

От экономических воззрений нового властелина мира тоже отдает «ленинизмом». Декларативный НЭП Трампа прост: вернуть заводы и фирмы назад в метрополию, дешевых китайских и мексиканских рабочих уволить, нанять своих дорогих американских, а затем быстро обогнать весь мир. И чтоб в Америке все ели кукурузу только от американского фермера, а во Франции — чтоб ели артишоки только от французского фермера и чтоб всякие польские крестьяне, мигранты и беженцы не беспокоились. Все копеечки, центики в дом, а центик, как известно, доллар бережет.

И неважно, что бизнесмен Трамп все это не вполне всерьез. Он же понимает, что обогнать можно только удешевлением производства, а не удорожанием, что патернализм — это не рынок и рынком будет наказан, что, не поделившись с мигрантом, ты только обеспечишь террор новыми рекрутами. Но он искушает этот мир идеей раскрепощенного эгоизма: говори и делай, как выгодно тебе в настоящий момент, а будущие поколения сами как-нибудь разберутся. И многим это очень нравится, и все «царства земные» приветствуют нового Мессию.

Фото: DPA/TASS

Tags: , ,

Leave a comment

«не припомню случая, чтобы ЦРУ когда-нибудь обмануло советский народ…»



1238159532_big

ДОВЕРЯТЬ ЛИ НАМ ЦРУ ИЛИ… ЛИОНУ ФЕЙХТВАНГЕРУ?

ТАСС

Пока весь мир обсуждает кейс русских хакеров, в России обсуждают достоверность доклада ЦРУ. Это главная тема, главный акцент. У нас же — вы помните — повальное критическое мышление, отточенное десятилетиями. Мы никогда не верили спецслужбам. Мы никогда не допустили бы кадрового спецслужбиста не то что до гражданского государственного поста, но и до микрофона, до артикулирования какой-либо политической философии (это я, правда, заговорился). Но ведь и вправду, как можно верить докладу, в котором две части — одна публичная (бла-бла-бла) для широкой публики, а другая секретная — для имеющих доступ? Что нам легче всего предположить? Что релевантной информации нет ни в первой части, ни во второй. Первая ссылается на вторую, а читатели второй делают непроницаемое лицо и поднимают кверху палец, намекая на большие дела. О, знаем, знаем эти ваши приёмчики!

Проблема, однако, в том, что если мы не верим спецслужбам, то в основном исключительно своим, произросшим из КГБ, который в свою очередь произрос из НКВД, имевшего штат внутренних шпионов и провокаторов и занимавшегося ловлей россиян, тогда их назвали «советскими». Этой спецслужбе у нас действительно нет никаких оснований верить, и, более того, я бы сказал: полезней не верить. Полезней больше не подпускать к рычагам управления страной. А если все-таки разрешить ей обеспечивать безопасность страны (куда деваться — совсем без спецслужбы нельзя), то строго в контролируемых демократической юстицией рамках.

С ЦРУ же, однако, другая история.

Спору нет, в ЦРУ тоже ребята жёсткие и на многое готовые. Это мы знаем из кино. Один «Козерог-1» чего стоит. Да и как они ловко всех надули с высадкой на Луну?! Сняли все в павильоне и выиграли на этом холодную войну. Но тут есть тонкий момент: если наше НКВД-КГБ врало 70 лет и уничтожило миллионы людей, то я что-то не припомню, чтобы что-то соразмерно плохое нам сделало их ЦРУ. Более того, я не припомню, чтобы где-то оно нам очень наврало.

«Врало» про сбитый «Боинг» над Сахалином в 1983 году, а потом оказалось, что и не врало совсем. «Врало» про диссидентов, Берлинскую стену, польскую «Солидарность», Солженицына — и все это оказалось такой правдой, что даже посмеяться не над чем. Я действительно не припомню случая, чтобы ЦРУ когда-нибудь обмануло советский народ. Даже о доставке ракет на Кубу и попытке коммунистических вождей устроить ядерный Апокалипсис оно доложило точно и исключительно вовремя. Ну а если в конце концов оно развалило СССР и укокошило КПСС, то лично я даже спасибо скажу: оно выполнило работу, которую должны были выполнить сами россияне.

И вот это несчастное ЦРУ теперь трубит о русских хакерах, которые якобы вмешались в избирательную кампанию США и что-то там подкрутили, чтобы обеспечить победу лучшего на теперешний момент друга России Дональда Трампа. Мол, Трамп бы и так, конечно, победил, это ясно, но было бы не 86%, а только 52%, а Россия все делает с запасом. И все наше критическое мышление, которое, видимо, спало целую тысячу лет с крещения князем Владимиром, тут же проснулось. Этого не может быть! Не может быть никогда!

Почему этого не может быть?

Ну, во-первых, потому что в Америке демократия, а американцы — ответственная нация, даром что дали себя надуть с высадкой на Луну. Даром что выбрали не Клинтон, а Трампа. Даром что обмишулились с «Минском-2» и проглотили «Крымнаш».

Во-вторых, потому что это наверняка черный пиар и проделки гнусных либералов. Они и у нас-то гнусны, а в Америке гнусны вдвойне. Не только право-левые издания в России отметились утверждениями, что теперь демократическая администрация, поддерживающая Хиллари Клинтон, скорее всего жжет архивы и уничтожает компромат, как немцы перед падением Берлина или бериевцы после смерти Сталина. («У администрации Обамы осталось 9 дней, чтобы уничтожить мир», — 11 января твитнула Мария Захарова.) Но даже такой признанный специалист по Америке вполне себе американец Владимир Абаринов в запрещенных в России «Гранях» и тот высказался, что доклад ЦРУ — туфта, «ровным счётом ничего не доказывает».

В-третьих, это уже отметила европейская «Медуза»: дескать, в докладе цэрэушники сослались на Владимира Жириновского, а мы-то ты знаем, что он — клоун всея Руси. «Как можно делать выводы о намерениях России, основываясь на словах Жириновского?». Просто убила «Медуза» этим аргументом…

В-четвёртых, Россия не настолько сильна, чтобы тягаться с Америкой. Товарищ Путин вряд ли рискнул бы так сильно подставляться, чтобы потом ждать «ответок» в виде новых санкций и пополнения списка Магнитского. «Нынешняя ситуация (то есть интерпретации в стиле ЦРУ. — С.М.) отличается какой-то полной, внезапной и прежде не виданной утратой чувства пропорций», — комментирует эту ситуацию А. Баунов от имени Московского центра Карнеги, вроде бы откровенно проамериканской организации и откровенно «иностранного агента». Хотя на самом деле он не дурак или провокатор, он просто боится оказаться в мире без противовесов. Его «чем заполнится пустота?» — это скорее испуганный вопль, а не предложение действовать правительству РФ.

Тем не менее, об утрате чувства пропорций в политической Москве говорят, хотя и с известным подмигиванием. Оно сродни подмигиванию по поводу Лугового и его якобы успешной акции в Лондоне. Луговой, конечно, никого не травил — это одна известная пропорция, но почему-то именно за то, что травил, стал депутатом Думы и получил орден (формально за развитие парламентаризма) — другая известная пропорция. Так и в нашем последнем случае: Путин, конечно, не вмешивался в американские выборы (подмигивание), но поздравления от клоуна всея Руси Жириновского почему-то принимает вполне благосклонно.

«Ну, здрасьте! — написал мне на это френд по фейсбуку. — Жириновский — лидер самого, наверное, успешного проекта КГБ — “Либерально-демократической партии России им. Жириновского”. Если он поднимает бокал шампанского за победу, это что-то да значит. К кому же ещё серьёзно относиться, как не к публичному представителю настоящей правящей «элиты»?»

Таким образом, доверять ли нам ЦРУ или прогрессивной интеллигенции вроде Сноудена — такого умного насчет угроз со стороны своего Большого Брата и такого глупого насчет угроз со стороны Большого Брата чужого. Или международного Дон-Кихота Ассанджа, невесть откуда черпающего материалы для своего WikiLeaks. Или американского Михалкова — заслуженного режиссера Оливера Стоуна с его демократическим взглядом на вещи и популяризацией того же Сноудена. Или канадско-американских блогеров, публикующихся в «Свободной прессе». Или Марии Захаровой, последовательно превращающей Обаму в Бен Ладена. Очевидно, это вопрос не столько логики и информированности, сколько мировоззрения и исторического опыта. С таким же успехом мы могли бы спросить: а стоило ли нам в свое время доверять Лиону Фейхтвангеру и его честному репортажу из Москвы 1937 года? Иными словами, спроси «Кому ты больше доверяешь?», и я скажу, кто ты.
Фото: 10.01.2017. США, Вашингтон. Уходящий с поста директора ЦРУ Джон Бреннан выступил с докладом о российской Разведывательной деятельности на слушаниях в комитете Сената США по разведке. Cliff Owen/AP/TASS


Tags: , ,

Leave a comment